Мир Музы авторский блог Лады Альтое

Автор статьи:  Лада Альтое

Одержимость

[note]Если всему есть объяснение, то есть и оправдание. Одно из самых удобных и популярных – существование Бога. Что бы ни совершил человек, на то была Божья воля  [/note]

– Я его боюсь. У него случаются приступы полного «затмения», когда вся его страсть, сила и энергия направлены исключительно на меня, прямо в «яблочко», – разоткровенничалась Эвелин в разговоре с подругой.

– Повезло тебе, мой такое испытывает только к своему ноутбуку, «яблочко» у него там. Погружается в него настолько, что больше ни на что и ни на кого не реагирует. Я могу перед ним догола раздеться, а он даже не заметит. Вот это страшно, подруга моя. А ты везучая, – позавидовала ей Джорджа.

Эвелин пожала плечами и грустно улыбнулась. Этот разговор состоялся месяц назад, но у нее возникло такое ощущение, что он состоялся очень давно, может быть, даже в другой жизни. Причем в той жизни она еще была сама собой – веселой, легкой, непосредственной, спонтанной, а самое главное – влюбленной.

[note]Мы все рождаемся сумасшедшими. Кое-кто таким и остается[/note]

Антонио был поглощен своей неуправляемой страстью к Эвелин. До сих пор (а ему уже исполнилось 33 года) он не был влюблен. Увлечения, разумеется, были, ведь он же не евнух какой-то, и внешностью его Бог не обделил. Статный от природы плюс тренажерный зал, так что девушки на него западали. Это повышенное внимание со стороны противоположного пола тешило его самолюбие и предоставляло ему возможность лениво выбирать, особо не изощряясь в способах ухаживания. Многочисленные интрижки Антонио лично ему как писателю напоминали комиксы – череду сменяющихся картинок с соответствующими подписями.

Калейдоскоп партнерш был таким разнообразным, что молодой человек не запоминал ни их лиц, ни имен. Чтобы не путаться, он всех называл «малышками», «зайчиками» или «кошечками». Девушкам это нравилось, а у него голова не болела от перезагрузки файлов.

В тот период, растянувшийся почти на десять лет, Антонио писал роман. «Книга века, которая потрясет воображение землян» – так громогласно заявлял он о своем будущем шедевре и при этом сам до глубины души в это верил.

Роман шел тяжело. Основной сюжетной линии как таковой не было, отсутствовали и главные герои. Собственно говоря, не было никакой определенности ни в месте, ни во времени, где и когда все должно было бы происходить. Правда, было страстное желание написать роман и стремление, переходящее в манию, во что бы то ни стало сразить наповал любого взявшего в руки книгу читателя – будь то известный политик, вершащий судьбы мира, или полуграмотный бродяга, бесцельно проживающий свою жизнь.

Поглощенный идеей создания шедевра мировой значимости, Антонио ощущал себя избранным. Еще бы, ведь почти из семи миллиардов человек, живущих на планете Земля, именно ему уготована роль создателя квинтэссенции образа жизни гомо сапиенса. Это должно быть грандиозно!

Конечная цель всего проекта – поместить готовый роман в капсулу и запустить в пространство бесконечной Вселенной, где через миллиарды световых лет послание достигнет какой-нибудь далекой планеты, населенной не менее (а может, и более) разумными существами, чем земляне. Инопланетный разум с любопытством и восхищением расшифрует роман, после чего начнется новая эра – эра построения новой парадигмы существования вселенского разума.

Вот так – ни больше и ни меньше. И уж если его, Антонио, избрали для выполнения великой миссии, то он просто обязан довести все до победного конца.

Сначала он заставлял себя быть планомерным и каждый день старался сосредоточиться, чтобы написать хотя бы страничку романа, который в будущем должен был стать бестселлером, но вскоре понял, что настоящее вдохновение не выносит никаких рамок, дисциплины или сроков исполнения. После осознания этого он решил не принуждать себя, а довериться провидению. Если уж он избран, то вселенский разум сам позаботится о том, чтобы поток сознания открывал шлюзы и наполнял его талантливую натуру порциями гениального повествования.

Любопытно, что такие моменты озарения приходили к писателю именно тогда, когда он находился, выражаясь по-научному, в состоянии измененного сознания, а в вульгарно-просторечном варианте – попросту укуренным или в стельку пьяным. Ученые, иными словами, экспериментаторы над собственным организмом, выяснили, что газированное вино (но только газированное натуральным способом), такое как шампанское или просекко, обостряет мысль.

Не обманывают, а именно обостряет! Засадив бутылочку просекко, благо что Антонио был итальянцем, а Италия – родина этого волшебного напитка, он выписывал такие изысканные словесные пассажи, что сам восхищался собственной виртуозностью. В такие моменты он хлопал себя по коленям и выкрикивал известную пушкинскую фразу, вместо фамилии ее автора подставляя свое имя: «Ай, да Антонио, ай да сукин сын!».

[note]Только дурак нуждается в порядке, гений господствует над хаосом  [/note]

Удел всех гениев – отсутствие организованности. А разве не так? Попробуйте-ка организовать и дисциплинировать очередного Эйнштейна или Моцарта, и мир останется без «Лунной сонаты», человечество в своем развитии споткнется, не имея никакого представления о теории относительности.

Порой Антонио переживал по поводу того, что написание романа затягивается на неопределенное время. Иногда он даже впадал в депрессию и в такие моменты предпочитал, чтобы ему не досаждали расспросами о том, что с ним не так. Врать ему уже надоело, а рассказать об истинной причине беспокойства… Пожалуй, вряд ли кто-либо в окружении Антонио обладал столь широким сознанием, чтобы хоть на 10% представить себе размах его мысли вселенского масштаб.

Справедливости ради следует отметить, что в творческой жизни дарования, трудившегося над созданием «Книги века…», все же случались краткие мгновения, когда Муза, посещая его, раскрывала ему свои объятия и нашептывала на ухо нужные слова, которые липли одно к другому, создавая законченные фразы, из которых ткался узор текста, после чего к нему вновь возвращалась вера в свое предназначение.

«Ничего страшного, – успокаивал он себя, – есть вещи, которые требуют много времени. Нельзя получить вино, не дождавшись, пока забродит сок. Полноценного сыра не выйдет до той поры, пока бактерия не сделает свое дело и сырье не дойдет до кондиции. Фрукт, ягода или овощ не даст сока, пока не созреет. Всему свое время. Так стоит ли подгонять себя нелепыми сомнениями, если в моих руках смысл жизни всего человечества?! Ни один смертный не в состоянии пожертвовать своей жизнью, всеми общепринятыми элементами человеческого существования ради достижения одной единственной цели».

Та цель, которая выпала на его долю, того стоила. Антонио отказывался от всего, что могло бы его отвлекать на пути следования к заветной мечте, к реализации его тайной миссии. За десять лет, пока он трудился над романом, у него накопилось огромное количество исписанных листков, разрозненных файлов в компьютере, на флэшках; клочки оберточной бумаги, чеки из магазинов, страницы, вырванные из журналов, и даже усеянная отдельными фразами туалетная бумага. Все это содержало частицу его шедевра.

[note]Нет ничего страшного в том, что все это напоминает осколки от взорвавшейся мысли. Вселенная тоже родилась в результате взрыва. Сначала был хаос…[/note]

Роман с романом мог бы тянуться еще и следующее десятилетие, а потом еще одно, еще и еще, если бы Антонио не встретил ее. Эвелин была посланием небес, новой звездой, она стала смыслом его жизни. До нее мир был странным, ограниченным и кособоким. Их встречу нельзя было назвать ни электрическим разрядом, ни даже внезапным появлением шаровой молнии. Это не поддавалось ни описанию, ни объяснению. Если бы ему кто-то раньше о таком рассказал, он бы рассмеялся этому человеку в лицо.

Однако это случилось, причем не было ни банальностью, ни само собой разумеющимся фактом, ни тем самым притяжением, свойственным всем человеческим особям детородного возраста, или, по-другому, попаданием организма под влияние гормональных всплесков, воздействующих на психическую стабильность.

Антонио казалось, что даже слово «любовь» в этом случае не подходит для того, чтобы обозначить то, что он испытывал в отношении Эвелин. «Любовь» – понятие общепринятое, его используют все, по этой-то причине именно к нему оно и не применимо.

Впервые он увидел Эвелин за большим стеклом кафе, мимо которого проходил, как обычно, размышляя над своим романом. Она являла собой образец истинной англичанки – чистокровной, родовитой, напрочь лишенной современного стиля «хай-тек» или «я и мой лучший друг смартфон». Она сидела за столиком с чайной сервировкой и болтала, судя по жестам и непринужденности в поведении, со своей подругой. Изящные движения рук, мимика лица, благородная осанка и внутренний свет представляли ее на общем фоне как призрак из прошлого.

Наверное, Антонио так бы и пялился на девушку сквозь витрину, обездвиженный, затаив дыхание, боясь спугнуть видение, если бы Эвелин в этот момент не повернула голову в его сторону. Она улыбнулась ему так очаровательно, немного смущенно, как и полагалось благородной барышне, но открыто и по-доброму. Никаких других сигналов Антонио не требовалось, и он решительно зашел в кафе. Когда он материализовался перед столиком собеседниц, Эвелин залилась румянцем.

Барышни, позвольте представиться, лорд Байрон. Сегодня в моем поместье состоится званый вечер. Имею честь пригласить вас быть моими гостьями, – напыщенно, с толикой сарказма, произнес Антонио.

Эвелин непринужденно засмеялась, а ее подруга вытаращила глаза и пнула ее под столом ногой.

Чокнутый, что ли? – удивленно вскинув брови, спросила подруга «истинной англичанки».

– Никак нет, мадам. Сраженный очарованием вашей подруги, я потерял душевную стабильность и думаю, что смогу вернуть ее, только если она согласится со мной поужинать.

Эвелин продолжала исполнять в происходящей сцене роль третьего лица. Ее забавлял этот диалог.

– Во как! Прямо без вокруг да около. Он, видите ли, душевную стабильность потерял, а моя подруга должна рисковать своей репутацией, чтобы излечить его от этого недуга. Где гарантия, что вы и впрямь не сумасшедший?

– В качестве гарантии безопасности вашей подруги я могу предоставить вам копии всех своих документов с адресом и номером социального страхования. Даже мамин телефон могу дать, чтобы она подтвердила, что я абсолютно адекватен и безопасен для общества, особенно для близких людей.

– Смотрите, какой настойчивый. И продуманный. Не придерешься. Ладно, проехали. Эвелин, мне правда уже пора. Ты сама тут разберешься с этим лордом, как его… Байроном?

С того дня Эвелин до краев заполнила жизнь Антонио, как легкий азот, который наполняет воздушный шар, отчего тот взлетает.

Наподобие этого шара он словно оторвался от бренной земли с ее бессмысленной суетой и с высоты новых ощущений увидел, какими мелкими и ничтожными выглядят объекты, проекты, планы на жизнь.

Теперь в этом состоянии легкости, почти невесомости, он по-иному взглянул на свой роман века – труд всей своей сознательной жизни.

Исчезла тайна, составляющая суть его миссии, испарилось волшебство.

 

 

[note]Старую привязанность вытеснила без остатка привязанность новая, ибо не может быть в одном сосуде две волшебные субстанции одновременно[/note]

Он без сожаления распрощался со своей бывшей манией и всего себя посвятил мании новой. Эвелин того стоила. Она стала центром Вселенной Антонио. В его жизни больше не было ни одной минуты, когда бы он не думал о своей возлюбленной. Затмение было таким сильным, что ему неоднократно даже приходилось рисковать своей жизнью. Его реакции на окружающую действительность теперь были замедленными, потому как напрочь пропала концентрация. Он не реагировал на красный свет светофора, на предупреждающие знаки, на сигналы клаксонов и визг тормозов проносившихся мимо или останавливающихся в нескольких сантиметрах от него автомашин. Единственными звуками, включающими сознание Антонио, были мелодия в его телефоне, начинавшая играть, когда звонила Эвелин, и собственно ее голос.

Антонио оказался весьма изобретательным и с маниакальным усердием режиссировал их с Эвелин совместное времяпрепровождение. Ему было жизненно необходимо постоянно быть рядом с ней, и он сделал все от него зависящее, чтобы минимизировать краткие моменты их вынужденной разлуки. Но и в эти мгновения он не оставлял ее одну: звонил, слал эсэмэски, сидел на скамейке возле здания, где она работала, или прохаживался перед ее окнами.

Первое время Эвелин нравилось такое повышенное к ней внимание со стороны нового знакомого: столько нежности, восхищения, трепетной заботы, искренней заинтересованности. Однако вскоре все это переросло в обостренное внимание, совершенно неоправданное беспокойство и ежеминутный контроль.

Коллеги, которые сначала завидовали девушке, наблюдая за тем, как фигура Антонио постоянно маячит под окнами их офиса, спустя какое-то время стали посмеиваться над ней. Одна из сотрудниц Эвелин, особо острая на язык, как-то раз ее уколола:

– Я думали, что это Ромео, а он, оказывается, Джеймс Бонд!

Эвелин поддержала шутку:

– Само собой: Джульетта из меня – так себе, и умирать молодой я не собираюсь. А вот девушка Джеймса Бонда – это так стильно и авантюрно!..

На самом деле Эвелин так не считала, тут пахло паранойей. После того как эта мысль посетила ее первый раз, подозрения лишь усилились. Уловив новый оттенок настроения своей возлюбленной и некоторые перемены в ее поведении, Антонио насторожился. Он долго выпытывал у Эвелин, что ее беспокоит, пугает, быть может, есть кто-то, кто доставляет ей неудобства или угрожает?

В ответ на его настойчивые расспросы девушка лишь растерянно улыбалась и повторяла одну и ту же фразу:

– Нет-нет, милый, все в порядке.

***

Однако все было совсем не в порядке. Эвелин осознавала, что стабильность психического состояния Антонио напрямую зависит от нее самой. Раньше, когда она искренне и с удовольствием отдавалась Антонио, он был уверен в себе, в своих чувствах к ней.

В такие моменты он был бесподобен, о таком возлюбленном можно было только мечтать. Но ведь реальность тем и отличается от сказки, что за пределами фабулы рано или поздно заявляет о своих правах проза жизни. И в этой прозе обычные люди живут обычной жизнью со всем набором своих ощущений и состояний – от расстройства кишечника до душевной измотанности.

Похоже, что Антонио эту прозу не признавал и не собирался никому уступать ни единой частички своей неземной любви. Эвелин поняла, во что вляпалась. В ее воображении то и дело всплывали отдельные сценки из фильмов «Нежный убийца» и «В постели с врагом», которые, как ей казалось, наглядно демонстрировали то, к чему впоследствии могут привести их с Антонио отношения.

Девушка стала лихорадочно искать выход из создавшейся ситуации. «Надо познакомиться с родными Антонио и попытаться вытянуть из них побольше информации о нем. Узнать о его прошлом, об особенностях характера, о которых ей ничего не известно. Может бать, раньше были какие-то прецеденты?» – рассуждала она.

После тонких ненавязчивых намеков Антонио согласился познакомить девушку со своей бабушкой, решив, что никакого вреда от этого не будет. В отличие от деспотичного отца и депрессивной матери бабушка искренне любила своего внука и в детстве всегда баловала его, позволяя разные шалости и исполняя любые желания, какими бы странными они ни были.

Об одной такой «шалости» бабушка и поведала Эвелин, улучив момент, когда Антонио, чтобы разрядиться, отправился во двор рубить дрова – делать заготовку для камина.

– Я думала, что Антонио станет ученым, доктором, светилом в медицине; сделает какое-нибудь открытие в генетике. Он у меня в тот тяжелый для нашей семьи год почти семь месяцев прожил. Невестку мою тогда в психиатрическую лечебницу отправили – таблеток наглоталась. Слава богу, откачали, – бабушка перекрестилась. – Внучку в то время лет 13 было. Замкнутый он был тогда, всего сторонился. Как только кого незнакомого увидит, так и норовит в свой угол забиться.

Я подумала тогда, что ничего удивительного в поведении Антонио нет, раз мать, вместо того чтоб сына растить, решилась наложить на себя руки. Грешным делом даже начала побаиваться, как бы мальчишка от нее эту болезнь не унаследовал. Но, как видишь, красавица, вон парень-то какой вырос, улыбчивый, уверенный в себе.

Да, я что-то начала было о его способностях… Совсем старая стала, вон как мысль заносит! Начну с одного и говорю без умолку, пока всю свою жизнь длинную не переберу, а потом сама забываю, к чему вела. Беспокоилась я за внука, который чурается всех, с ребятами-сверстниками дружбу не водит, а только книжки читает. Думала, точно с ума сойдет – столько книг. Да и что там в этих книжках написано? Не доверяю я им – книгописцам этим, чего они там выдумывают, пишут с утра до ночи. Жизни не видят, с людьми не говорят…

Опять, видишь, меня в рассуждения повело. Ничего не поделаешь: кто много пожил – поучать любит. Я, может, умных книжек не читала, но людей разных повидала на своем веку и вот что тебе, милая, скажу: чужая душа – потемки, это верно подмечено. Так вот мне доводилось такие потемки видеть, что ни в какой книжке не прочитаешь, слов нужных не подберешь!

Ну, вернемся к нашим баранам. Это я не фигурально выражаюсь, дело и впрямь было в барашке. Решила я внучка немного развеять, стала его брать с собой помогать мне за скотиной ухаживать. Думала, ничего из этого не выйдет, а он, прямо как заколдованный, уставится на них и молча наблюдает. Поначалу только смотрел на овечек да барашков, а потом стал гладить. Бывало, застану его за тем, что он барашка своего любимого поглаживает по спине и что-то бормочет. Потом стал брать с собой блокнотик и все что-то в него записывать и зарисовывать.

Я тогда подумала: пусть лучше животных изучает – толку от этого больше, чем книжки непонятные читать. А то, что книжки странные эти были, я по одним названиям поняла «Путешествие вне тела», «Двенадцать архатов», «Теория вибраций». Читать я их, конечно, не стала, времени у меня на то не было, да и не понятно там ничего. А баран – он и есть баран, чего про него странного написать можно? Вот я и успокоилась.

Потом кое-что случилось. В тот день я с соседкой в поле ушла, Антошку одного оставила. Наказала: как со скотинкой управится, бочку водой наполнить да в ясли корму положить. Он головой кивнул. «Не беспокойся, говорит, – не впервой». А когда вернулась, меня чуть удар не хватил: весь хлев кровью забрызган, посреди лежит барашек, тот самый, любимец внука, распоротый от горла до паха, а внутренности наружу вытащены. Я подумала, что чужак какой сумасшедший поорудовал, кинулась в дом – испугалась сильно, вдруг и с Антонио что-то страшное произошло. Но нет, сидит внук за столом как ни в чем не бывало и что-то в своем блокнотике записывает и зарисовывает.

– Тони, деточка, что случилось? – спрашиваю.

Он на меня посмотрел, а глаза как будто в пустоту смотрят. Мне как-то не по себе стало, не иначе сатана в него вселился. Я этот взгляд на всю жизнь запомнила. Уж сколько лет прошло, а меня эти воспоминания до сих пор в страх вгоняют.

Это его состояние длилось не больше минуты, потом к нему вернулась осознанность, он улыбнулся, смущенно как-то, по-детски совсем, и говорит:

– Я, бабушка, изучал на примере животного организма, как клетки себя ведут, что с ними происходит в момент смерти. Это важно, понимаешь. Я могу открыть тайну смерти и бессмертия. Ты прости меня за барашка, но я подумал, скоро пасха, ты мясо будешь тушить. А мясо молодого барашка – это как раз то, что надо.

Что я ему тогда могла сказать? Поели мяска на пасху, а потом отец забрал Антонио. В общем, больше мы с ним об этом случае не вспоминали – по обоюдной договоренности. Никому я об этом не рассказывала – ни родителям Антонио, ни соседям. Даже язык не чесался, да и не знала, как представить это происшествие. Чтобы себя успокоить, решила объяснить все тем, что это была жертва во имя науки и что Антонио в будущем всего себя ей посвятит и сделает какие-нибудь биологические открытия, может быть, даже лекарство изобретет от старости.

На последней фразе бабушка засмеялась, но как-то грустно, как реагируют на неудачную шутку.

***

Ну вот, что и требовалось доказать. Опасения Эвелин подтвердились: Антонио был патологически зависим от собственной идеи фикс, какого вопроса это бы ни касалось. Теперь предстояло выяснить, как появляется и формируется у него эта идея. Что провоцирует ее возникновение? Что при этом должно совпасть? Не является ли это какой-то реакцией, возникающей в результате взаимодействия внутреннего поиска с внешними обстоятельствами?

Эвелин стало страшно. Она прекрасно осознавала, что теперь его идея фикс – это она сама. А раз так, то в данный момент она – своего рода клетка под микроскопом, к окуляру которого приложил свой внимательный глаз Антонио и пристально изучает ее устройство, ее состав, ее реакции… На основе данных, полученных в результате визуального наблюдения, он делает выводы и выстраивает свои версии относительно ее способностей и возможностей.

Способность к самовоспроизведению? К размножению? К спариванию? К выживанию? На что он способен? Как далеко он готов зайти в своих экспериментах над ней? Не ждет ли ее участь несчастного барашка? Быть может, не в прямом смысле, потому что вспарывать живот живого человека – явный перебор, но вот «вскрыть» личность, извлечь из нее ее содержимое – тайны, мысли, желания, привязанности, страхи, стремления… – это вполне.

Как он мог так поступить? Ведь, как говорится,  не в средневековье живем – техника на службе человека! Эвелин не была патологически зависима от виртуальных игрушек, но, как и большинство современных молодых продвинутых людей, владела техническими средствами, обеспечивающими связь с внешним миром, хранение информации, начиная с персональных данных и заканчивая фотографиями и личной перепиской.

Одного этого достаточно для того, чтобы создать образ и суть человека, а недостающие звенья можно добыть любым другим способом, нужно лишь озадачиться. В принципе, оставшиеся пустоты можно заполнить, подключив к этому процессу собственную фантазию. А с фантазией у Антонио отношения сложились очень близкие.

Проблема для Эвелин вырисовывалась в деталях, оставалось только понять, как эту проблему разрешить. Все это было из разряда очевидное – невероятное, таким с каждым не поделишься. Да что там говорить, о таком никому не расскажешь. Да и кому, собственно?

Подружке:

«Ты знаешь, я подозреваю, что мой любимый совершенно помешан на мне!» – «Ах, какая беда!» – засмеется она в ответ.

Полицейскому:

«Мне кажется, что у моего молодого человека какие-то странные привычки. Он уделяет мне слишком много внимания и все время хочет знать, где я, с кем, о чем думаю» – «Он вас пугает? Вы наблюдаете какие-то угрожающие жесты с его стороны, извращения?» – для проформы спросит полицейский и удивленно поднимет брови.

Психотерапевту:

«Я нахожусь в состоянии смутной тревоги. Интуитивно я чувствую угрозу своему личному пространству, исходящую от моего возлюбленного. Что вы мне посоветуете?» – «Это вполне логичная фаза в алгоритме складывающихся отношений. Сначала электрический разряд, затем эйфория от новизны, следом за этим фаза «примерки», или, как перестроить свою жизнь, чтобы поместить в центр объект обожания, но при этом сохранить гармонию с окружающим миром. А потом наступает та фаза, о которой вы говорите, – фаза сомнения и беспокойства, когда нарушение привычного уклада жизни вызывает чувство тревоги и даже опасности», – откинувшись на спинку крутящегося кресла и обведя пациентку медленным взглядом, с полуулыбкой на лице, прищурившись, мягким вкрадчивым голосом пояснит психотерапевт.

На этом список кандидатов на доверенное лицо исчерпывался. Вывод напрашивался один: спасение утопающего – дело рук самого утопающего. «Думай, Эвелин, думай, должен же быть какой-то выход», – приговаривала она про себя

Мозг девушки активно работал над решением проблемы. Взяв за основу метод исключения, он перебрал и проанализировал все возможные варианты, чтобы определить и отсеять те из них, которые для этого не подходили.

Во-первых, нельзя разорвать отношения, сославшись на то, что, по ее мнению, он и она не подходят друг другу, и уж тем более нельзя заявить, что она встретила другого. Во-вторых, нельзя исчезнуть без объяснения причин, ведь совершенно очевидно, на что пойдет маниакально привязанный мужчина, если вдруг исчезнет объект, в котором сосредоточен весь смысл его жизни.

В-третьих, нельзя пытаться изменить накал страстей с его стороны, сыграв на охлаждении интереса, потому что это может спровоцировать вспышку подозрительности и усиление слежки. И так – по всем пунктам.

По сути оставался единственный возможный путь – реализовать метод замещения, попросту говоря, перевести стрелки: вывести себя из центра его внимания, передвинув туда другой объект. Под объектом следовало понимать отнюдь не другую девушку, а нечто экстраординарное. Нужно было, чтобы Антонио переключился на что-то такое, что будет волновать его сильнее, чем она.

Когда стало понятно, что нужно делать, следовало перейти к вопросу «как?». Что может стать объектом замещения? С чего начать? Эвелин подумала: несмотря на то что у нее это первый случай близкого контакта с маниакально зависимым человеком, это вовсе не означает, что случай уникальный. Сколько таких экземпляров на земле, хотя бы из среды знаменитостей? Прогуглив гениальных сумасшедших, она составила десятку мировых признанных лидеров.

  1. Эмпедокл – греческий ученый, философ (490-430 гг. до н. э.).
  2. Пифагор – греческий математик (570-490 гг. до н. э.).
  3. Леонардо да Винчи – итальянский ученый, изобретатель, художник (1452-1519 гг.).
  4. Микеланджело Буанарроти – итальянский художник, архитектор, скульптор (1475-1564 гг.).
  5. Исаак Ньютон – английский физик, математик, астроном (1642-1727 гг.).
  6. Дрордж Гордон Ноэль Байрон – британский поэт-романтик (1788-1824 гг.).
  7. Никола Тесла – американский (сербского происхождения) физик, инженер (1856-1943 гг.).
  8. Винсент Ван Гог – нидерландский художник-постимпрессионист (1853-1890 гг.).
  9. Бернард Шоу – английский (ирландского происхождения) писатель-драматург, романист (1856-1950 гг.).
  10. Альберт Эйнштейн – американский (немецкого происхождения) физик-теоретик (1879-1955 гг.).

Музыканта или художника из него не получится, писателем он уже был… Нет, тут нужно что-то альтернативное творчеству, противоположное полету мысли и фантазии. В полете его заносит? Значит, нужно привязать к мысли, конкретике, логике, чтобы его, как в воронку, увлечет в цепочку рассуждений. Мне нужно подобрать что-то такое, что его подцепит, как на крючок буксира, и утащит от меня в другую сторону – туда, где больше всего конкретики и меньше всего «амплитуда колебаний»? В науку! Математика – именно то, что надо!

***

– Милая, скажи мне, ты чем-то обеспокоена? Что тебя волнует? Ты стала какой-то замкнутой, напряженной. Поделись со мной своими проблемами, чаяниями. Я же ради тебя готов на все, – с маниакальным пристрастием выспрашивал Антонио.

И Эвелин решила, что момент настал. Сейчас или никогда – дальше тянуть нельзя. Она могла не выдержать, сорваться и выдать себя. Последние ночи девушка очень плохо спала, ее мучили кошмары. Неизменным персонажем ее ночных ужасов был Антонио. Сама она в них исполняла роль обреченной жертвы, в то время как Антонио постоянно менял свой облик: он был то графом Дракулой, то доктором Франкенштейном, то Синей Бородой.

Во всех этих сновидениях неизменным был один сюжет: злодей похищает ее и держал взаперти. Назойливое внимание Антонио ночью заползало в подсознание Эвелин и в причудливых формах пугало ее, лишая спокойного сна. Наутро она чувствовала себя абсолютно разбитой, с трудом себе представляла, как выдержит предстоящий день и сколько еще протянет в таком режиме.

Эвелин, до этого пытавшаяся уйти от расспросов, посмотрела Антонио прямо в глаза и на одном дыхании выдала:

– Гипотеза Римана – вот что не дает мне покоя.

???

– Сейчас я тебе все объясню. Только обещай мне, что никто об этом не узнает и ты не будешь надо мной смеяться.

– Ну конечно, обещаю. Твой секрет – это наш секрет. Я всегда буду на твоей стороне, ведь ты – моя половинка. Мы – одно целое. Неделимое!

– Вот-вот, неделимое. Речь пойдет о простых, нетривиальных числах. Впервые это случилось в 1859-м, когда Риман обозначил математическую задачу – гипотезу. Некоторые целые числа не могут быть выражены как произведением двух меньших целых (2, 3, 5, 7 и т. д.). Такие числа называются простыми и играют важную роль в математике и ее приложениях. Распределение простых чисел среди ряда всех натуральных не поддается никакой закономерности. Так вот, Риман высказал предположение, касающееся свойств последовательности простых чисел.

Как только будет найдено решение, произойдет небывалый прорыв в информатике. Дешифровка, расшифровка, новые алгоритмы. Даже представить себе не возможно, что это будет за прыжок в будущее. Быть может, это именно тот новый язык, который раскодируется каким-нибудь инопланетным разумом.

– Ты способен вообразить, к чему это приведет человечество?

Эвелин была в ударе. Ей жизненно необходимо было убедить Антонио, поэтому какая-то внутренняя сила ее подталкивала. Она и сама почти поверила в то, о чем говорила.

Антонио слушал Эвелин так, как будто доктор сообщал ему смертельный диагноз, с горящими глазами, жадно ловя каждое слово. Ему не понаслышке было знакомо это чувство. Чувство, когда тебя целиком поглощает идея.

Чем дольше Эвелин объясняла суть проблемы, тем сильнее Антонио втягивался, а когда она закончила, у него уже не было сомнений в том, что он с ней заодно. Он приложит все усилия к тому, чтобы раскрыть эту неразрешимую математическую задачу. Об этом он торжественно заявил:

– Эвелин, дорогая, я клятвенно обещаю тебе, что вплотную займусь гипотезой Римана и не остановлюсь до тех пор, пока решение не будет найдено.

Эвелин ликовала: если Антонио принял все за чистую монету, то ему предстояло серьезно поднапрячь мозг, а из этого следует, что он не сможет одновременно удерживать акцент сразу на двух объектах: на подтверждении гипотезы и, собственно, на ней самой.

Девушке сразу стало легко и хорошо, как не было уже довольно давно. Эвелин засияла своей искренней фирменной улыбкой и сказала:

– Мне кажется, что мы с тобой стоим на пороге великого открытия, достойного как минимум Нобелевской премии. Думаю, этот зачин следует закрепить бутылочкой хорошего вина. Что скажешь?

– Скажу, что я счастливчик. У меня самая восхитительная девушка с умнейшей головой и блестящими идеями.

***

Уже на следующий день под окнами офиса не наблюдалось «тени отца Гамлета», не появился Антонио и чтобы встретить Эвелин вечером, как это было каждый день их знакомства.

Эвелин застала Антонио дома в полной темноте, с двумя включенными компьютерами и ворохом бумаг, исписанных формулами. Когда она его окликнула, он обернулся и посмотрел на нее отсутствующим взглядом. Это свидетельствовало о том, что исследователь сейчас находится в другом мире – в мире математики.

Эвелин старалась быть осторожной, не стала включать слишком яркий верхний свет и мягким голосом произнесла:

– Ты что-нибудь кушал? Хочешь, я приготовлю ужин?

Не дождавшись ответа, она удалилась на кухню и откупорила бутылку вина. Наполнив два бокала, Эвелин взяла их в обе руки и уже собралась было вернуться в комнату, когда вдруг на пороге возник Антонио. Он подошел к девушке, взял один из бокалов, чокнулся с ней и сказал:

– Числа могут сказать о многом. Все вокруг поддается исчислению, объяснению при помощи цифр. Время, размер, координаты, место на карте земли, удельный вес предметов в зависимости от силы гравитации, расстояние от Земли до Солнца, протяженность тени, скорость отражения луча, количество поглощенных калорий, скорость размножения раковых клеток, протяженность тормозного пути…

Как завороженная, Эвелин внимательно слушала Антонио, не решаясь его прервать. А он поднял свой бокал, сделал большой глоток вина и продолжил:

– Ты даже не представляешь, как изменится мир, вернее, наше представление о нем, если удастся найти эту самую закономерность в распределении простых чисел. Человечество нуждается в универсальном исчислении.

Основная операция синтетического исчисления – представление числа цифрой. Понимаешь, Эвелин, сама природа зашифрована цифрами. До сих пор человек пытался постичь тайну природы и через нее – тайну собственного существования, пользуясь словами, навешивая на все вокруг словесные ярлыки, называемые понятиями. И так в результате этого общепринятого способа коммуникации и передачи знаний человек пришел к тому, что он видит только то, о чем знает.

Но природа слишком сложна, и не все ее феномены можно выразить посредством слов. Именно по этой причине человечество оказалось в тупике. Несмотря на все новые технологии, информация все так же, как и в древности, передается с помощью слов. Ты понимаешь, слова не могут быть точными, универсальными, поэтому мы продолжаем искажать реальность, как в истории с «испорченным телефоном».

И выход из этого кризиса непонимания лишь один – перейти с языка слов на язык цифр. Только так мы сведем к нулю допускаемую ошибку восприятия.

Эвелин не заметила, как допила свой бокал и почувствовала, что ее потянуло на рассуждения. Она подлила себе вина и спросила:

– И что, тебе удалось продвинуться в поисках закономерности?

– И да, и нет. По-моему, все крутится вокруг единицы. Фундаментальное положение синтетического исчисления есть формула единицы. Единица – бесконечно малая величина аналитических исчислений, то есть единица – нечто одно, фиксируемое посредством анализа.

Формула единицы есть понятие языка науки, способ представления числа цифрой. Чем глубже я продвигался в своем поиске, анализируя возможность воссоздать механизм определения простоты числа на основе делимости, тем отчетливее осознавал, что физический мир имеет цифровую формулу.

– И теперь, когда ты осознал всю важность математических исследований, в которые ввязался, я так понимаю, что не отступишься, пока не докопаешься до сути, до решения, – вновь прервала его Эвелин, заканчивая третий бокал. У нее уже кружилась голова – то ли от выпитого на голодный желудок, то ли от грандиозности самой идеи, которая с ее подачи стала новой идеей-фикс Антонио.

– Неужели ты думаешь, что я способен бросить на произвол судьбы саму теорию управления временем – пространством. Формула единицы выражает интеллектуальную сущность Вселенной, является основой ее концепции как действительности действительных рядов действительных чисел.

– Действительно! – согласно кивнула Эвелин. – Я ни на йоту не сомневаюсь, что ты не выпустишь из-под своего контроля сущность Вселенной.

Совершенно опьяненная успехом предприятия и не только, Эвелин произнесла последние слова с особой торжественностью, допила остатки вина, поцеловала Антонио в щеку и отправилась спать.

Антонио вернулся к своим синтетическим исчислениям, а полностью расслабленная и счастливая Эвелин распласталась на мягкой постели.

– Антонио не позволит Вселенной провалиться в тартарары! – пробормотала она чуть слышно и провалилась в забытье, впервые за долгое время спокойное, без кошмарных сновидений.

***

На дворе светало. Антонио не заметил этого. Не заметил он и Эвелин, которая, выпив свой ритуальный кофе, уже открыла дверь, чтобы выйти из дома. Больше он ничего не видел и не слышал. Все, что целиком заполнило его внимание, заключалось в формуле. Формула единицы есть всеобщая теория поля.

Добавить в закладки и с друзьями поделиться:
02.06.2017 / ГОСТИННАЯ / Теги: , , / Комментарии: 1
С этой статьей также читают:
Комментарии: 1
  1. Любовь
    06.07.2017 в 17:07 – Ответить

    И о любви (мнение психиатров)

    Любовь также отличается невероятной изменчивостью, а формы ее выражения неоднократно менялись на протяжении истории человечества. Мы привыкли думать что романтическая любовь совершенно естественное чувство. На самом деле, чувство нежности, ощущение душевной близости и физического влечения — сосредоточенные на одном человеке до тех пор, пока смерть не разлучит вас, типичны не для всех обществ. В течение тысячелетий большинство браков устраивали родители которые руководствовались при этом сугубо практическими соображениями. Хотя действительно, даже в Библии (например, в Песне Песней) есть незабываемые истории романтической любви. Да и в поэзии средневековых трубадуров и в произведениях Шекспира немало прекрасных историй о несчастной любви. Однако в Европе романтическая любовь, со всем ее поэтическим оформлением, начала находить социальное одобрение лишь среди аристократов и при королевских дворах, да и то только в двенадцатом веке. Как правило, это был любовный альянс между неженатым мужчиной и замужней женщиной, который обычно плохо заканчивался. Только с началом распространения идеалов, ставящих индивидуальность человека выше, идея о праве человека выбирать себе супруга действительно овладела умами людей и постепенно начала казаться совершенно естественной и неотъемлемой частью жизни.

Добавить комментарий

Наверх