Мир Музы авторский блог Лады Альтое

Не царское это дело!

– Ваше величество, не изволите ли отобедать, чем Бог послал?

– Что, холопы стерлядь принесли? Надо дать распоряжение кухарке, чтобы выпотрошила как следует да приготовила…

– Полноте, батюшка, откуда стерляди взяться?! Нам и хек-то раз в неделю поставляют, а икра – только кабачковая. Шучу, конечно, это я вам решил про прежние времена на родине вашей исторической напомнить. Нормально тут все с питанием, мы же в Европе. Но с утра, как в лучших домах Лондона, «овсянка, сэр». Давайте, кашки поедите, как все, без капризов.

– Это как же так, кашки, со всеми, что ли? С холопами?! Как вы себе это представляете: сам Царь с челядью столуется?! Разжалую я вас, дворецкий, за крамолу!

– Да не гневайтесь вы так, светлейший наш. Сами знаете, какие нынче времена.

Царь с трудом приподнялся в постели и, опустив свои иссохшие старческие ноги на пол, попытался нашарить тапки. Услужливый дворецкий помог старику обуться, накинул ему на плечи махровый халат расцветки горностая и сопроводил его немощное тело в общую столовую. Царь имел привилегию завтракать поздно (так решил главврач дома престарелых), поскольку уж очень он конфликтовал с остальными обитателями этого пристанища заката жизни.

В доме престарелых Царя не жаловали, потому что своим недовольным брюзжанием он раздражал персонал. Что же касается пациентов заведения, то тут особая история; его холодное снисходительное отношение к ним никак не способствовало налаживанию контакта. Однако Царь от такого обособленного положения не испытывал никакого дискомфорта. Он манией величия не страдал, он ей наслаждался.

По большому счету, никаких других проблем для окружающих Царь не создавал: под себя не ходил, ночами не лунатничал, ни к кому не приставал, никаких шумных дебошей не устраивал и попыток бегства не предпринимал. Напротив, вел себя чинно, тактично и достойно.

Дворецким Царь нарек новенького из числа обслуживающего персонала. Молодой человек лет тридцати поступил на работу в дом престарелых полгода назад и проявил к старику такое глубокое уважение, что сразу же поднялся в его глазах на первое место в иерархии обслуги. В общем, Царь сделал его самым приближенным к своей персоне человеком.

Молодой человек не просто забавлялся и разыгрывал из себя дворецкого, ему на самом деле нравился старик. А почему нет, ведь в реальной жизни ему до сих пор не удалось встретить никого, кто мог бы похвастаться благородными манерами, особым стилем и умением упаковывать свои мысли.

Когда нареченный «дворецкий» поинтересовался у директора подноготной Царя – откуда он и как здесь оказался,тот ему ничего не ответил, а лишь дал понять, что это закрытая информация. Удивляться было нечему: дом престарелых находился в Европе, и те пациенты из России, которые уже не один год его населяли, априори никак не могли быть простыми людьми. Под непростыми подразумевались либо бывшие власть предержащие, либо счастливые родители своих материально состоявшихся детей.

К какой категории принадлежал Царь, оставалось лишь догадываться. С одной стороны, налет мании величия мог свидетельствовать о его высоком статусе в прошлом, с другой – не исключался тот факт, что его занесли на высоты царственного трона крепкое советское образование и особенности характера.

Такой диктатор вполне мог, скажем, воспитать сына, который впоследствии сумел сделать хорошую карьеру, но, не наладив близких отношений с отцом, решил изолировать его от себя – разместить как можно дальше, не скупясь при этом на самые лучшие условия, чтобы никто, даже собственная совесть, не смог упрекнуть его в неуважении к отцу.

***

После завтрака, если погода располагала, Царь обычно обустраивался в плетеном кресле-качалке на террасе, прихватив с собой одну из многочисленных книг из личной библиотеки. Стеллажи с книгами закрывали стену комнаты, где он обитал, от пола до потолка – это было одним из обязательных условий его содержанию в этом заведении, прописанных в контракте. Никто из персонала против этого не возражал, он ведь не джакузи запросил в свою комнату и не аппаратуру для караоке. От книг ни грязи, ни шума – никакого риска.

Когда «дворецкий» зашел на террасу, Царь погрузился в легкую дрему. Очки сползли ему на нос, на коленях прикорнул «Капитал» Карла Маркса. Молодой человек хотел было тут же удалиться, чтобы не мешать отдыху столь уважаемого им пациента, однако чуткий сон старика отлетел с той же скоростью, что и навалился на него.

– Маркса, значит, почитываем, – увидев, что Царь пошевелился и открыл глаза, то ли спросил, то ли констатировал «дворецкий». – Все правильно, врагов надо «знать в лицо».

– Какой же он враг?

– Классовый. Насколько я знаю, это же Маркс, Энгельс и Ленин теорию коммунизма разрабатывали.

– Ну, разрабатывали, а толку-то? Заблудившиеся люди, запутавшиеся мозги. Неблагодарное это занятие – теории выстраивать. Жизнь потом их сама разложила по кирпичикам – до самого фундамента.

– То есть вы с ними, марксистами-ленинистами, значит, не согласны?

– Если бы они сейчас из своих могил повылазили да осмотрелись вокруг, то сами с собой были бы не согласны. История, мой юный друг, не терпит сослагательного наклонения.

«Дворецкому» было хорошо известно обо всех катаклизмах советского и постсоветского периодов, но он с удовольствием выслушал версию и комментарии Царя, после чего задал ему вопрос:

– А вот лично вы, государь, как считаете, готов ли народ, то бишь челядь, к демократии?

– Демократия – это хаос, прийти к всеобщему согласию невозможно. В каждой стране есть один самый главный человек. Так было, есть и будет! Я же не первый раз царствую на этом свете. Сколько бы я ни умирал и ни рождался вновь, каждый раз мне приходится править. Участь у меня такая, карма, как говорят буддисты. Никуда мне от этого не деться. Царь – он и в Африке царь!

Молодому человеку понравился ход мыслей философа. Не старик, а кладезь идей, хоть сейчас бери и книгу с его слов пиши.

– И где же вы царствовали-государствовали?

– Ты лучше спроси, где я не царствовал. Начал-то еще до Рождества Христова. Только не смотри на меня вот так, как на умалишенного. Я тебе одно скажу: раньше царствовать было легче и почетнее. Народец был покладистее, без фортелей, потому как грамотой не владел. Прав не качал, даже и мыслей об этих правах у него не возникало. Самые золотые времена для меня были в Древней Греции, в Древнем Риме да и в Древнем Египте тоже. Бывает, такая ностальгия накатит – хоть волком вой, хоть утро стрелецкой казни устраивай.

Роскошные времена были. Сильная империя. Величие – самая точная характеристика тех лет моего царствования. Все мощно. Все грандиозно. Сохранившиеся артефакты сами за себя говорят: дворцы, пирамиды, колонны, Колизей… Рабы трудились, как муравьи, а иначе откуда им взяться, пирамидам-то да дворцам! А еще народ был послушным, даже не помышлял о самоуправстве, никто своей головой рисковать не хотел.

С народом ведь самое главное правильную позицию занять. Позиция «сверху» называется, и даже если заигрываешь с массой, то осторожно. Ни в коем случае нельзя людишкам дать почувствовать их силу и значимость. А для этого что надо? Держать их в черном теле, в страхе, не позволить им объединиться. Масса – она и есть масса, чтобы объединиться, ей идейный лидер нужен. Вот поэтому и приходится умников этих отслеживать. Самое главное – дружить с философами. Пока большие умы на твоей стороне, тебе ничего не грозит.

Я тебе вот что скажу, Царь – это не выборная должность, а наследственность кармы. От тебя ничего не зависит, ты просто это принимаешь как должное. В этом есть один выигрышный момент: тебе не нужно решать, чем по жизни заниматься, твое дело править – и точка.

– А не бывало так, что хотелось все бросить?

– Нет. Я избранник Божий. При чем тут хочу – не хочу. Это все равно что человек родился человеком, в облике человека, с кармой человека, физиологией человека, возможностями человека и вдруг ни с того ни с сего не хочет больше быть человеком.

– Получается, что, следуя этой логике, царь – это особая категория: вроде как и не человек, а на другом уровне?

– Так я ж о том и толкую. Царь – сверхчеловек, ему так назначено. Если вдруг кто-то из людей пытается представить себя сверхчеловеком, то такое наглое самозванство наказывается Богом.

– Я вот что еще хотел сказать. Может, вы не в курсе, Ваше величество, но сейчас в мире монархий почти не осталось, раз-два и обчелся, преимущественно правителей стран избирают.

– Тоже мне новость. Смотрю я здесь иногда телевизор и наблюдаю весь тот хаос, который творится вокруг. И тут, как говорится, даже к бабке не ходи, и так видно, что самозванцы правят.

– Батюшка вы наш, владыка, так, может, вам надо объяснить это челяди неразумной, в неведении блуждающей. Открыть, так сказать, глаза на недостатки, на плутания в лабиринте ошибок своих?

– Не царское это дело! Пусть все философы объясняют да прочие аналитики и мозголомы. Экономисты пусть занимаются экономикой, политики – политикой, медики – медициной, историки – историей, инженеры – изобретениями, агрономы – землей. Учителя должны учить, рабочие – что-то производить… Когда каждый своим делом будет заниматься, тогда и хаос сойдет на нет.

Мое дело царствовать, а все остальное – не царское дело!

Добавить в закладки и с друзьями поделиться:
11.03.2017 / Копилка мудрости
С этой статьей также читают:

Добавить комментарий

Наверх